Ох смотри не промахнись, атаман,

Чтоб не дрогнула рука невзначай,

Да, смотри, не заряди холостым,

Да не думай о петле палача.

А не то наступит ночь, ночь,

И уйдут от нас поля и леса,

Перестанут петь для нас небеса,

И послушаем земли голоса.

Виктор Цой[1]

Наше внимание не только к событиям прошлого, но и главным фигурам, благодаря которым ход этих событий раз­вивался в определенную сторону, безусловно, определяется современными реалиями, либо прямо выступающими непо­средственным продолжением былого, либо наводящими нас на непосредственную аналогию с явлениями прошедшего вре­мени. Так и обращение к образам атаманов не было столь акту­альным в связи с активизацией движения казачества, как оно стало из-за украинских событий, вновь поставивших вопросы о судьбах пограничных территорий, людей, живущих на них и помогающих своим соплеменникам, согражданам со-организоваться, о возможностях и пределах коллаборационизма.

Сложно найти в российской истории фигуру более яркую, поэтическую и одновременно трагическую, чем фигура ата­мана, бывшего предводителем и у степных народов, и у каза­ков. Об авторитете атамана говорят практически все версии происхождения этого слова, например, от тюркского «ата» -«отец», «дед» с личным окончанием «ман» («мен») и букваль­но означает «я отец», «я дед», что в патриархальном тюркском обществе было равнозначно утверждению «я - главный». Сло­во «Атаман» имеет несколько версий происхождения. Неко­торые исследователи считают, что слово «атаман» заимство­вано у поляков, где было понятие «гетман» (у англосаксов и скандинавов - Headman, а у немцев - Hauptmann). Поля­ки же в свою очередь могли заимствовать это слово от ар­мян Украины, а те - от крымских готов, которые гатмана- ми называли крымских христиан, назначаемых старостами поселений и зазывавших русских переселяться в Ханскую Украину. Не исключается версия связи слова «атаман» с немецким «Amtman», который был начальником службы, главой канцелярии, а также немецким «harterMann» - твер­дый, крепкий человек. Есть и иные версии, но в каждой из них отражена позиция главенства, силы и ответствен­ности лица, обозначаемого этим словом2. И здесь можно высказать предположение, что у разных народов именно такое сочетание звуков [а], [т], [м] - четкое, ясное, крат­кое - отвечало потребности обозначать главного человека в данной социальной общности, распорядителя и хозяина.

Первые сведения о казачестве на Руси относятся к време­нам Золотой орды. Уже в XIII в. в грамотах, например, грамоте великого князя Андрея Александровича (1294) отмечалось, что князья отправляли ватаги во главе с ватамманом (ватагаманом, атаманом) к Белому морю и Северному океану за рыбою, зве­рем и птицею. Возможно, здесь проявились основы не только русского казачества, но и будущих компаний вольных про­мышленников и купечества, позже сформировавших извест­ные казацко-купеческие рода, занесенные в самом начале XIXв. Министерством коммерции в Бархатную книгу знатных купеческих родов для «увековечивания в потомстве памяти родов первостатейного купечества».

Примерно в то же время, что и рождение истории ватаг, ухо­дит история Всевеликого Войска Донского. После поражения Тохтамыша от войска Тамерлана в сражении на Кондурче через одиннадцать лет после Куликовской битвы расширяется про­странство анархии на землях возле Волги и Дона, а потому в целях сопротивления хаосу происходит самоорганизация христианского населения в казачьи отряды, к которым присоединяются тюр­коязычные жители этого региона. Предводитель Войска Донско­го, избиравшийся войсковым кругом, народным собранием всего казачьего войска, назывался войсковым атаманом. Выборы эти отражали остроту разногласий в Войске и могли перерастать в кровопролитные схватки противников. От атамана требова­лась честность и доблесть, которые отличали многих казаков, поэтому, во-первых, понятие «атаман» распространилось на высшее сословие войска, а, во-вторых, стать атаманом можно было не по рождению и принадлежности к данному сосло­вию, а, заслужив это право в боях и походах, сопряженных с опасностью и лишениями. Понятно, почему такое право за­крепилось в поговорке: «Терпи казак, атаманом станешь».

Смысл поговорки ярко иллюстрирует жизнь казачьего ата­мана. В 2009 г. в России была выпущена почтовая марка с изо­бражением трех легендарных атаманов. Первый из них - исто­рический завоеватель Сибири для Российского государства Ермак Тимофеевич (1532/1534/1542 - 1585). Он был сначала атаманом одной из дружин волжских казаков, промышлявших на торговом пути по Волге разбойными нападениями на купече­ские караваны, затем - командиром казачьей сотни на Ливонской войне, под началом воеводы Дмитрия Хворостинина 1581 г. В успешном рейде на Литву Ермак дошел по Днепру до Могилева. В феврале 1582 г. на заключительном этапе этой войны участвовал в победе Хворостинина над шведами в битве у села Лялицы близ города Ям. А потом уже было завоевание Сибири.

Масштабность личности Ермака ощущается и через множе­ство веков, что заставляет некоторых исследователей искать не­ожиданные, а порой и околонаучные сопоставления персон, вер­шивших историю. Так, авторы теории радикального пересмотра Всемирной истории, известной как «Новая хронология», Г.В. Но­совский и А.Т. Фоменко считают, что атаман Ермак и конкиста­дор Эрнан Кортес представляют собой отражения одной и той же фигуры завоевателя XVI в. По исторической схеме Носовского и Фоменко получается, что Ермак покорил не азиатскую Сибирь, а Центральную Америку[2]. Сторонники «Новой хронологии» утвер­ждают, что знаменитый поход Ермака был описан в испанских ле­тописях как мексиканская экспедиция Кортеса. Понятно искуше­ние совершенно иными глазами взглянуть на историю освоения Америки. Как отмечают названные выше авторы, реконструкция, предлагаемая ими, является предположительной, хотя они от­вечают за точность и надежность вычисленных ими датировок. Спорность теоретических основ «Новой хронологии» не должна закрывать факта, что в XVI столетии действительно шли бурные процессы освоения новых земель, начатые открытием Америки Колумбом. Импульс геополитического продвижения набира­ющих силу государств в сопредельные и более далекие терри­тории не ограничивался Новым Светом, он отражал общие по­требности общества не только в обновлении товарной базы, но и расширении горизонтов знаний и обитания.

И эту задачу понимал другой землепроходец, казачий атаман Семен Иванович Дежнёв (?-1673), который начал свою службу в Тобольске рядовым казаком. В начале XVII в. Тобольск был главным городом Сибири, обладавшим самым многочисленным на восточной окраине России гарнизоном, включающим детей боярских, казаков, стрельцов и пушкарей. В 1638 г. Дежнёв был направлен в составе отряда П.И. Бекетова в Якутский острог. Он был участником первых походов по Крайнему Азиатскому Севе­ру, позже служил на реке Колыме, в 1648 г. предпринял плавание вдоль берегов Чукотки, открыв пролив между Азией и Америкой. Именно Дежнёв решил важную географическую задачу, пред­ставив доказательство того, что Америка - это самостоятельный континент, а из Европы в Китай можно плавать северными моря­ми вокруг Сибири. Дежнёв стал автором ценных описаний путе­шествий по крайнему Северо-Востоку. Мыс, названный по име­ни этого легендарного казака, обрастает легендами. Например, в романе немецкого писателя Йозефа Мартина Бауэра SoweitdieFufietragen(«Пока ноги несут») на мысе Дежнёва находился ла­герь ГУЛАГа, в котором отбывал срок заключения главный герой книги - немецкий военнопленный Клеменс Форель. В 1949 г. этот герой сбегает из лагеря, пересекает всю Сибирь и Среднюю Азию, направляясь в Иран. По книге в 2001 г. был снят художествен­ный фильм «Побег из Гулага» (нем. So weit die Fufie tragen). А на самом деле, на мысе Дежнёва никогда не было лагерей ГУЛАГа.

Еще один персонаж с этой марки - герой войны 1812 г., Матвей Иванович Платов (1751-1818) - атаман Всевеликого вой­ска Донского (с 1801), генерал от кавалерии (1809). В 1812 г. Пла­тов получает графский титул с девизом «За верность, храбрость и неутомимые труды» по ходатайству Кутузова. Он принимал участие во всех войнах Российской империи конца XVIII - начала XIX вв. и в немалой степени способствовал упрочению европей­ской славы казаков в заграничных походах. В 1805 г. Он сопрово­ждал императора Александра I в его поездке в Британию в 1814 г. Оксфордский университет присвоил Платову степень доктора права, его именем был назван восьмидесятипушечный линей­ный корабль английского флота[3]. Не случайно Платов становит­ся литературным персонажем. В рассказе Н.С. Лескова «Левша» (1881) этот казачий атаман выступает посредником между ан­гличанами и тульским мастером Левшей, отдавая приказ ему и двум его товарищам изготовить такую вещь, которая превзошла бы заморское изобретение. И здесь Платов выступает не про­сто в роли патриота, но изобличителя иноземного коварства[4].

Платов основал Новочеркасск, перенеся в него столицу Донского казачьего войска из Черкасска (ныне станица Ста­рочеркасская), что было вызвана экономическими, социаль­но-политическими и экологическими причинами, в частности, практически ежегодным длительным затоплением Черкас- ска водами разливающегося весной Дона. Наличие столицы, центра казачьего войска, указывало на сплоченность этой социальной силы, проявившуюся в знаковый исторический момент. Об этом же говорила и складывавшаяся система ата­манских чинов, которая помимо подчеркивания иерархии, служила как социальным маяком, так и геополитическим, ибо отражала координаты территорий, требующих особой охраны и заботы. Чин Атаман Походный присваивался в военное вре­мя генералам казачьих войск при каждой армии; они наблю­дали за правильным использованием и сбережением казачьих войск; погоны имели такие же, как и у генеральского состава. Чин Атаман Войсковой Наказной присваивался главноначаль- никам военного и гражданского управления Донского,Сибир- ского, Кавказских и Приамурских казачьих войск. Чин Ата­ман Наказной присваивался главноначальникам военного и гражданского управления в Терском, Кубанском, Астрахан­ском, Уральском, Семиреченском, Забайкальском, Амурском и Уссурийском казачьих войсках. Почетный чин Августейший Атаман всех Казачьих Войск с 1827 г. присваивался Наследни­ку Цесаревичу до вступления его на престол.

Как ни странно, в работах отечественных авторов практиче­ски не уделяется внимания институту атаманской власти, как уникальному явлению, созданному казачеством, гибко реаги­рующему как на внутренние вызовы, так и на внешние угрозы. Например, в период походов походные атаманы получали поч­ти неограниченную власть, однако, существовал также институт атаманов зимовых и легких станиц, атаманов городков (позже станиц) и хуторов. После реформ князя Г.А. Потемкина в Зем­ле войска Донского произошли серьезные изменения в системе местного управления. Кроме того, что решали задачи местного управления, атаманы выступали в роли представителей централь­ной власти, обличенных полномочиями во внешних сношениях.

Со второй половины XVII в. войсковой атаман принимал турецких, татарских и калмыцких послов, вел с ними пред­варительные переговоры и только после этого окончатель­ное решение передавал на суждение круга. Неудивительно, что Богдан Хмельницкий, будучи гетманом, а так на Украине звался войсковой атаман, вел наиактивнейшую дипломати­ческую деятельность. Частью такой дипломатии и стало об­ращение в Москву с настойчивой просьбой к царю Алексею Михайловичу о принятии его в подданство. 1 октября 1653 г. был созван Земский собор, на котором вопрос о принятии Богдана Хмельницкого с войском запорожским в московское подданство был решен в утвердительном ключе. А 8 января 1654 г. в Переяславле, городе, расположенном на реке Тру- беже, левом притоке Днепра, была собрана рада, на которой после речи Хмельницкого, указывавшего на необходимость для Украины выбрать кого-нибудь из четырех государей: сул­тана турецкого, хана крымского, короля польского или царя московского и отдаться в его подданство, народ единодушно закричал: «Волим под царя московского, православного»[5].

Атаманы могли вести открытую дипломатическую актив­ность, а могли участвовать и даже возглавлять партизанскую борьбу. Именно это делали харамбаши (арамбаши), выборные атаманы гайдуков, организуя партизанскую войну с турками и Габсбургами. Слово «харамбаша» образовано из турецких слов: харам - «незаконный» и баш - «голова». И так как успех всей группы зависел от атамана, на эту должность выбиралсяписьмо турецкому самый смелый, мудрый и в то же время султану» (1889) жестокий казак. Активность гайдуков была в первую очередь отмечена на во­енной границе Османской империи и империи Габсбургов.

Действия в приграничном протранстве во многом определя­ли психологию атамана. Необходимость и возможность неодно­кратного перехода границы между государствами или княжески­ми владениями способствовали формированию представлений, а с ними и некоторых навыков перехода через иные границы, сре­ди которых есть и нравственные, обозначающие границы добра и зла. Такой сложный моральный выбор обострялся в переходные, революционные периоды. Это очень ярко раскрывается в ме­муарах атаманов: «Записках донского атамана» А.К. Денисова, воспоминаниях П.Н. Краснова, А.И. Деникина, А.В. Голубинцева.

В сборниках «Помнят степи Дон­ские», «Донская летопись», «Белое дело» содержатся многочисленные подборки и отрывки мемуаров атаманов. Эти сведения показы­вают, что реальные результаты их действий не были похожи на их прежние представления о себе и о реальности, в которой им при­шлось выбирать не только свой собственный политический путь, но и тех, кто был в их подчинении.

Такую же картину позволяют увидеть письменные источ­ники, оставленные самими известными атаманами. Знако­мясь с публицистикой и эпистолярным наследием Симона Петлюры, можно представить совсем не того человека и по­литика, образ которого десятилетиями создавался в СССР. При этом важно не сформировать новый, романтический миф о Главном атамане. Критический взгляд на его действия и убеждения дает основания судить о том, что правда о Петлю­ре бесконечно далека от ставшего привычным образа бандита и погромщика. Осмысление короткого жизненного пути по­зволяет скорее понять слабости и трагическую судьбу и лично Симона Петлюры, и украинской интеллигенции, различные группы которой в эпоху грандиозной катастрофы пытались осуществить давние национальные и социальные идеалы.

О знаменитом повстанческом атамане Несторе Ивановиче Махно написано немало сочинений, созданы кинофильмы. К сожалению, их авторы истинный облик атамана нередко вольно или невольно искажали. Сейчас на основании неизвестных ранее документов и воспоминаний можно составить картину поведе­ния Махно, как народного «батьки» и заступника угнетенных. Не случайно книга Н.С. Семанова, в основу которой легли сведения, полученные во время бесед с вдовой и единственной дочерью атамана Махно, издана в серии «Исторические расследования»[6].

В романе «Тихий Дон», Шолохов, описывая службу Григо­рия Мелехова в 12-м Донском казачьем полку, упоминает, что командиром полка был полковник Каледин. Судьба Алексея Максимовича Каледина может рассматриваться как пример еще одного пограничного существования - между жизнью и насильственной смертью. Оно было свойственно многим каза­кам и их атаманам. Эта грань отмечена на Баклановском знач­ке. Когда в начале 1851 г. герою Кавказской войны командиру Донского 17-го казачьего полка Якову Петровичу Бакла­нову почтовым обозом доставлена была неизвестно от кого и откуда посылка. В ней оказался черный значок с вышитой го­ловой с двумя перекрещенными костями и под нею круговой надписью шли слова из «Символа веры»: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь». Бакланов закрепил ткань на древке, превратив ее в личное знамя.

Сейчас известно о трех покушениях на Атамана Всевелико­го Войска Донского Каледина. Раньше признавалась лишь одна версия - самоубийство, несмотря на его отрицание в заявле­ниях близко стоявших к нему людей. Также есть ряд неясных обстоятельств и косвенных данных, из которых выстраивается иная версия - хорошо организованное убийство[7]. Причины появления открытых и тайных врагов у атаманов отлично видны из истории атамана Бориса Владимировича Анненко­ва, прошедшего путь от сотника 1-го Сибирского казачьего имени Ермака Тимофеева полка до командующего Семи- реченской армией. Он собрал самые уничижительные эпи­теты, а его дела характеризовались как бандитские[8]. В со­ветских исторических трудах можно было встретить такие выражения: «яркая по своему безобразию фигура», «зверь», «черный герой Гражданской войны, забросавший свой кро­вавый путь черепами и костями десятков тысяч трудящих­ся России», «кумир всей белогвардейской накипи». Позже стали задумываться, были ли у Анненкова особые причины бороться за восстановление рухнувшей монархии, справед­ливы ли предъявленные ему обвинения, правдивы ли леген­ды о нем. Но на многие из этих вопросов ответы не найдены.

До сих пор остаются неизвестными многие аспекты истории формирования атаманских режимов в годы Граж­данской войны в России. Само слово «атаманщина» при­менительно к периоду Гражданской войны родилось в Сибири, под сенью «верховного правителя» Александра Васильевича Колчака. Территория белых на востоке Рос­сии состояла из многих полунезависимых казачьих респу- блик-атаманств. Если на белом юге России власть донско­го, кубанского, терского казачьих атаманов представляла собой некое подобие регулярной государственной власти, то на востоке все было по другому. Колчак после ареста рассказывал: «Там шла, например, правильная охота на торговцев опиумом... Занимались этим солдаты и частные лица. Обычно в вагон входила кучка солдат, заявляла та­кому продавцу опиума: «Большевистский шпион», аресто­вывала, опиум вытаскивала и затем убивала его, а опиум продавала»[9]. Но в то же время атаман Уссурийского казачьего войска Иван Калмыков официально Колчаком был назначен сначала командиром бригады, потом - дивизии, охранявшей стратегически важный участок Транссиба.

Вопреки сложившемуся представлению о том, что каза­чьи атаманы сразу же безоговорочно встали на сторону цар­ской власти, некоторые из них в те смутные времена вначале оказались в стане «красных», поднимали народные бунты, а крестьянские вожди Поволжья и Украины объявляли свое воинство «вольными казаками» и под лозунгом: «Земли и воли!» громили «коммунию». Атаманов Антонова, Зеленого, Григорьева, Булах-Банаховича, Дутова, Семенова, Рогова, Серова, Тундутова-Дундукова советская пропаганда окре­стила «демонами»[10]. Например, атаман Никифор Григорьев в 1918 г. организовал партизанский отряд, действовавший против австро-германских оккупантов на Украине, затем примкнул к Петлюре и стал полковником армии Украин­ской Народной Республики[11].

В годы Гражданской войны некогда дружное сообщество казаков раскололось на несколько групп, участвовавших в братоубийственной бойне. Сначала - в оренбургских сте­пях, затем - на Дону и Кубани, а потом - практически во всех регионах России. И в значительной мере именно анта­гонизм, который пролег между двумя составными силами антибольшевистской коалиции - казачеством и армиями под началом бывших царских генералов, в итоге и привел к закономерному краху белого движения на территории быв­шей Российской империи. Казачий дух наполнял старые мехи, но проливался на землю не вином, а кровью. Казачий эксперимент по строительству «новой юли» был потоплен, проигран, а память о нем уничтожалась десятилетиями.

В истории России совершенно особый опыт был нако­плен казачеством, сформировавшим институт атаманов. Интерес к нему продиктован не только возрождением каза­чества, но и тем, что необходимо искать собственные фор­мы организации гражданского общества. Три последних десятилетия идет процесс возрождения движения казаче­ства. Как и любое восстановление утраченных традиций, он требует тщательного изучения истории казачьего управления, являвшегося уникальным институтом власти атамана, и его связи с казачьим самоуправлением, имевшим и общие черты, и отражавшим особенности местного управления в национальных окраинах Российской империи.

Внимательное прочтение истории атаманства, раскрытие принципов организации и функционирования атаманской власти показывают, что такие же принципы свободного и глас­ного избрания руководителей территорий и общин, откры­тость их деятельности и ответственность перед обществом ха­рактерны для современных демократических обществ. Но вот, к сожалению, демократические общества Запада не могут, как казаки и их атаманы связывать эти принципы внутренней ор­ганизации общины с ее внешними задачами, совпадающими с геополитическими целями государства. Именно об отсутствии этого умения говорят и их реакция на внешнюю политику сво­их стран, и восприятие той Гражданской войны, которая выпа­ла на долю Украины.

 

 

Список литературы:

1.   Астапенко М.П. Атаман Платов. Историческое повествование.

Ростов н/Д.: НПК «Гефест», 2003.

2.   Бутаков Я.А. Атаманы в пыльных шлемах // Известия. 2014. 4 июня.

3.   Воссоединение Украины с Россией. Документы и материалы в трех тт. (Сборник документов и материалов 1620-1654 гг., посвященных освободительной войне Б. Хмельницкого и Переяс­лавской раде). М.: Издательство Академии наук СССР, 1953.

4.    Гольцев В.А. Сибирская Вандея. Судьба атамана Анненкова. М.: Вече, 2014.

5.   Донская летопись. Сборник материалов по новейшей истории Донского Казачества со времени Русской революции 1917 года. Издание Донской Исторической Комиссии. Белград, 1923, 1924. (№ 1, 2, 3).

6.   Казачий словарь-справочник / Сост. Г.В. Губарев, ред. - издатель А.И. Скрылов. Сан-Ансельмо (Калифорния), 1966-1970.

7.   Лесков Н.С. Левша. Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе / Лесков Н.С. Собрание сочинений в пяти томах. Том III. М.: «Правда», 1981.

8.    Марковчин В.В. Три атамана. М.: Звонница-М, 2003.

9.   Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Завоевание Америки Ермаком-Кортесом и мятеж Ре­формации глазами «древних» греков. М.: АСТ, Астрель, 2009.

10.   Петлюра С.В. Главный атаман. В плену несбыточных надежд. М.: Летний сад, 2008.

11.   Помнят степи донские: Сборник воспоминаний / Лит. запись Я.З. Марголина и Д. А. Малиева. Ростов н/Д: Кн. изд-во, 1967.

12.   Родионов В.Г. Тихий Дон атамана Каледина. М.: Алгоритм, 2007.

13.   Савченко В.Н. Атаманы казачьего войска. М.: Яуза, Эксмо, 2006.

14.   Сватиков С.Г. Россия и Дон (1549-1917). Вена: ООО Типография Лингва, 1924.

15.   Семанов С.Н. Махно. Судьба атамана. М.: АСТ-Пресс Книга, 2004.

16.   Сенюткин М. Донцы. Исторические очерки военных действий. А. Петровский. Опись войсковым, наказным и войсковым наказным атаманам. М.: В. Секачев, 2011.

17.  Чижикова Ю.А. Институт атаманства на Дону: середина XVI - начало XX вв.: дисс. ... канд. ист. наук: 07.00.02. Ростов н/Д, 2007.