Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ, проект

«Концептуальные основы развития приграничья в контексте

национальной безопасности России» (№ 12-03-00002а)

 

 Теоретическими основами изучения любой системы является совокупность разнообразных концептуальных подходов. Их использование придает получаемым выводам и рекомендациям большую основательность. Каждый из теоретических подходов дает возможность посмотреть на развитие системы с определенной точки зрения. В соответствии с принципом дополнительности Н. Бора невозможно выявить имеющиеся в сложной системе закономерности, рассматривая ее только с одной стороны. Количество теоретических подходов, которые могут быть использованы в анализе сложной системы, не ограничено. Чем сложнее система, тем целесообразно использовать больше теоретических подходов при ее исследовании. 

В данной статье из всего многообразия возможных теоретических подходов к исследованию российско-украинского приграничья мы остановимся в силу ограничений журнального формата только на трех. Это концепции лиминальности, точек роста и синергетического развития. Выбор именно этих трех концепций объясняется тем, что они, на наш взгляд, позволяют дать ответы на наиболее острые и актуальные вопросы современного развития приграничных районов России и Украины. Как мы покажем, полученные ответы могут рассматриваться как потенциальный вектор развития не только приграничья, но стратегического партнерства наших государств в целом.

Российско-украинское приграничье

как особое лиминальное пространство

 

Одним из возможных теоретических подходов к исследованию российско-украинского приграничья является концепция лиминальности, которая изучает системы в пороговыхсостояниях (limen на лат. яз. – порог). Основоположникамм лиминального подхода считаются В. Тернер и А. ванн Ген- неп1. Находясь в зоне порога, население лиминальной зоны испытывает влияние разнообразных, порой противоречивых факторов. Такие пространства часто рассматриваются как «ненормальные», отличающиеся от большинства. В отношении них могут предприниматься различные стратегии. Одна состоит в том, чтобы эти «ненормальности» устранить. Л.В. Сморгунов пишет, что «для формирования таких лиминаль- ных сообществ необходима практика нормализации, т.е. це- ленаправленная политика разделения и вытеснения, в резуль- тате которой какая-то группа в силу разных обстоятельств не может принять навязываемых дисциплинарных условий»2. Другая стратегия заключается в том, чтобы увидеть в «ненор- мальности» ростки нового и использовать их для развития социальной общности.

Приграничье является одним из видов лиминальных пространств. «Ненормальность» приграничья государств ближнего зарубежья состоит в том, что в силу различных причин связи между населением по обе стороны границы здесь гораздо более сильные, чем в среднем по стране. Лиминальность российско-украинского приграничья имеет различные проявления, прежде всего, в гуманитарном факторе. Например, в результате полевых исследований А.А. Гриценко выяснил, что «население части городов Белгородской и Курской областей чаще ощущает более сильную духовную (культурную) близость в качестве «земляков» с на- селением Сумской и Харьковской областей, чем с жителями Орловской области».

В этом же плане М.В. Верхутина отмечает некоторые особенности самоидентификации населения приграничных территорий стран «славянского треугольника» - России, Белоруссии и Украины. Для них благодаря смешанным бракам и миграционным процессам характерно распространение множественной идентичности. Значительная часть населения приграничных районов сохранили «советскую» идентичность, они отождествляют себя не с новыми независимыми государствами, а с гражданами бывшего СССР. Это обусловливается как ностальгическими чувствами, так и ухудшением социально-экономического положения в их странах в годы независимости.

По данным российских исследователей, в приграничных районах возникает особая культура. Региональную культуру следует рассматривать как особую общность: в ее поле сосуществуют как равнозначные и равноценные элементы, свойственные различным национальным культурам и освоенные в ходе межэтнической коммуникации на приграничной территории. Региональная культура становится, таким образом, интегратором этнически разнородных элементов, реализуя на практике модель поликультурного единства. В рамках этой особой культуры многие проблемы, которые из Центра видятся как острые и противоречивые, в приграничье теряют свою остроту. Например, население российско-украинского приграничья говорит на смеси русского и украинского языков – суржике, и споры о статусе русского языка в Украине «приграничники» воспринимают как досужие.

Длительное проживание в рамках одного государства привело к возникновению в приграничном пространстве тесного родственного переплетения человеческих судеб. Так, более 38,8% жителей Смоленской области имеют родственников, а 41,4% - друзей на территории Беларуси. Соответственно 57,8% опрошенных жителей приграничных районов Беларуси имеют родственников в России, а 41,6% друзей. На некоторых участках российско-украинской границы плотность родственных связей еще выше. Например, 66,7% белгородцев и 57,9% харьковчан имеют прямых родственников в соседнем государстве. Известно, что родственные связи могут быть гораздо более тесными, чем связь гражданина со своим государством.

В деле формирования приграничной идентичности важен также исторический фактор. Там, где столетиями существо- вала граница между народами или между ними велась война, разграничение на земле и в головах более отчетливое. Группа исследователей из Ставрополья предлагает рассматривать границу с точки зрения критерия ее «зрелости». По их мнению, «в этом смысле границы России с бывшими республиками Советского Союза представляют особый весьма специфический случай. На многих участках они не обладают убедительными признаками как естественного, так и исторического, в том числе этноареального, предела». В этом существенное отличие приграничья на постсоветском пространстве и других участков государственной границы России, например, российско-китайского приграничья. Российско-украинское приграничье не имело окраинного, периферийного значения и не относится к депрессивным регионам. Оно не было закрытым стратегическим районом в период СССР.

Л.И. Попкова отмечает и еще одну особенность российско-украинского приграничья. Границы часто формируются в соответствии с естественными географическими рубежа- ми, например, вдоль рек. Однако в случае российско-украинской границы ситуация ровным счетом обратная. Украинские и российские приграничные области расположены в одних и тех же природных зонах. Главные реки пересекают границу, а не текут вдоль нее. Полосы расселения здесь сформировались вдоль рек, они переходят с одной стороны границы на другую. Это означает, что географические условия не способствуют реализации барьерной функции границы. Наоборот, они создают благоприятные возможности для осуществления российско-украинским приграничьем функции «контактность плюс». Вопрос только в том, что собой представляет этот плюс. Таким образом, исторические, географические, гуманитарные и другие факторы способствуют максимально тесному сотрудничеству населения по обе стороны российско-украинской границы. Однако потенциал «ненормальности» российско-украинского приграничья используется не в пол ной мере. С другой стороны, не реализуется и вторая стратегия в отношении лиминальных пространств – устранение их «ненормальности». На наш взгляд, отсутствие стратегии в отношении лиминального российско-украинского приграничья связано, помимо прочих факторов, с геополитической неопределенностью Украины. Еще несколько лет назад вполне серьезно стоял вопрос о вступлении страны в НАТО. Сегодня актуальным является устремление украинской политической элиты в Европейский Союз. Вступление в любую из этих структур будет означать существенное изменение режима российско-украинской государственной границы.

Теория «локомотива» развития

 

Другая концепция, которая может быть использована для развития приграничья, - это теория полюсов роста. Основоположниками этой теории являются Ф. Перру, Ж. Будвиль и др. 

В рамках концепции полюсов роста отмечается, что развитие того или иного территориального образования имеет неравномерный характер. Источником роста являются конкурентные преимущества региона. При этом образующиеся полюса опережающего развития могут стать «локомотивом» развития окружающих районов. Задача региональной политики в рамках данной концепции состоит в выявлении и развитии таких полюсов, равно как и в обеспечении их положительного влияния на соседние территории. По нашему мнению, российско-украинское приграничье в силу своих особенностей может быть именно таким «локомотивом» роста при стратегии интеграционного развития постсоветского пространства.

На социально-экономическую и политическую ситуацию в российско-украинском приграничье влияет ряд факторов. Один из них – это уровень экономического развития соседних стран. Л.И. Попкова отмечает, что «после обретения самостоятельности изменилось соотношение функций между близко расположенными городами – Белгородом и Харьковом. Ранее экономически более сильный Харьков являлся центром образования, науки, культуры не только для украинского окружения, но и для Белгородской области. После превращения административной границы в государственную наблюдается обратный процесс. Харьковчане все чаще переезжают в Белгород как более экономически стабильный и благополучный центр. Утечку мозгов из Харькова в определенном смысле можно назвать «Белгородским чудом». На наш взгляд, о чуде здесь говорить не совсем право- мерно. Утечка мозгов вполне объяснима, и она будет продолжаться, если разница между уровнями жизни в России и Украине будет сохраняться или, тем более, увеличиваться. Ведь значимых различий между нашими странами в области идеологии или еще каких-то других не наблюдается. По данным международных финансовых организаций, в 2011 г. валовой внутренний доход на душу населения в России составлял 16,7 тыс. долл., тогда как в Украине – всего 7,2 тыс. (Для справки: в Белоруссии этот показатель составлял 15 тыс. долл., в Казахстане – 13 тыс.). В этом тандеме локомотивом является Россия. Конечно, это усредненные показатели, и уровни доходов населения, проживающего непосредствен- но в приграничье, может отличаться от этих уровней, но вряд ли это отличие будет принципиальным. Реакция на эту разницу будет ощущаться, в том числе, и в миграционном потоке жителей украинского приграничья в Россию.

Обсуждаются различные возможные способы функционирования приграничья как локомотива российско-украинских  отношений. Глава Харьковской областной государственной администрации М.М. Добкин говорит, например, о том, что «Россия и Украина видят своей стратегической целью модернизацию экономики. Приграничье, с его мощным потенциалом кооперации, значительной совокупной инвестиционной емкостью и возможностью постоянного обмена лучшими практиками через механизм еврорегионов, имеет все возможности стать локомотивом этого процесса». Однако предлагаемые им направления развития роли «локомотива» традиционны, они не в полной мере используют рассмотренные выше способствующие сотрудничеству лиминальные особенности российско-украинского приграничья.

Некоторые из этих свойств (наличие родственных связей в приграничье, детальное знание законодательства о трансграничных обменах и пр.) могут рассматриваться как серьезные конкурентные преимущества. Так, украинская исследовательница С.В. Хобта изучала влияние границы на идентификационные практики жителей приграничных территорий восточного пограничья российско- украинской границы. Исследование этого вопроса позволило выделить четыре об- раза «жителя приграничья»: «доброго соседа», «помощника пограничных служб», «контрабандиста», «обыкновенного жителя». Отметим наличие целой категории респондентов, которая считает, что чертой приграничного жителя является умение обходить закон и пограничные службы («тайно пресекать границу», «заниматься контрабандой или хоть думать об этом», «знать законы и пути их обхождения», «должен быть в курсе соотношения курса рубля к гривне» и др.). Последнее, по мнению С.В. Хобты, связано с распространением полулегальных и нелегальных практик в приграничье. Умение населения приграничья использовать несовершенство законодательства может рассматриваться как его конкурентное преимущество.

Особенно заметна разница в подходах к развитию приграничья как «локомотива» сотрудничества в условиях, когда рядом функционируют участки границы с государствами, имеющими различные геополитические устремления. В этом плане определенный интерес представляет брянское приграничье. Его условно можно разделить на белорусский и украинский участки. Российский исследователь С.Л. Баринов отмечает, что «первый, открытый и беспошлинный, продолжает по наследству от 1990-х испытывать в основном объективные трудности с коммуникациями, связанные с низкими доходами населения, плохим состоянием и низкой плотностью дорожного покрытия, внутрирегиональным замыканием маршрутов общественного транспорта и т.п. Второй, регулируемый с каждым годом все жестче, характеризуется барьерами в основном внешнего, в том числе геополитического генезиса».

По мнению С.Л. Баринова, российский ответ последних лет на подобную украинскую политику еще в большей степе- ни способствовал нарастанию барьерности российско-украинской границы. Он отмечает в этом плане монополизацию медийного пространства российскими федеральными телеканалами с нашей стороны границы (украинские «забили» почти совсем после смены транслятора в Льгове в 2002 г.). Заметно усилился контроль за мигрантами. Проведена «оптимизация» сети пунктов упрощенного перехода населения. Усиление барьеров на пересечение границы приводит к со- кращению прямых частных межграничных контактов населения. Между тем, согласно оценкам местных экспертов, от трети до половины населения брянского пограничья имеет родственников с противоположной стороны границы. Очевидно, что в таких условиях реализовать свой потенциал «локомотива» приграничье не сможет.

На наш взгляд, существует и обстоятельство более общего порядка, которое не позволяет в полной мере использовать концепцию точек роста в качестве основы развития российско-украинского приграничья. Оно связано с тем, что в основе точек роста лежат, как уже отмечалось, конкурентные преимущества региона.

Однако в России и Украине сложилось некорректное понимание конкурентных преимуществ. Самым главным из них является административный ресурс. Это обстоятельство отразилось и в международных сопоставлениях. В Индексе простоты ведения бизнеса Россия сегодня занимает 112-е место из 185 стран, а Украина – 137-е.1В этих условиях реализация концепции «локомотива» существенно затрудняется. Политическое руководство России воспринимает данную ситуацию как препятствие дальнейшему росту. В соответствии с Указом Президента России «О долгосрочной государственной экономической политике» от 7 мая 2012 г. № 596 предусматривается повышение позиции нашей страны в Индексе до 50-й в 2015 г. и до 20-й в 2018 г. Однако на этом пути имеется множество препятствий.

 

Синергетические основы развития российско-украинского приграничья

 

Синергетика – это междисциплинарный подход, в фокусе которого находятся процессы самоорганизации в сложных системах. Основоположники синергетики – И. Пригожин, Г. Хакен и др. Синергетический подход весьма эффективен при анализе неравновесных систем. Именно таковыми можно считать современные российско-украинские отношения. В них достаточно много неожиданных зигзагов, связанных со становлением нового. Например, внезапно был перенесен на более поздние сроки визит Президента Украины В.Ф. Януковича в Россию в декабре 2012 г., от которого ожидали значимых прорывных результатов. На Украину действуют два мощных аттрактора – Евросоюз и Единое экономическое пространство России, Белоруссии и Казахстана. Неравно- весное состояние отражается на всех аспектах межгосударственных отношений, включая и развитие приграничья.

Рассмотрение фактора самоорганизации в развитии российско-украинского приграничья можно осуществить на примере функционирования теневой сферы в отношениях России и Украины. Теневая сфера развивается, в том числе, и в связи с нереализованностью указанных выше лиминальных и конкурентных факторов, характерных для приграничья. В этом плане уместно вспомнить о крепких родственных связях в приграничье, которые с точки зрения обязательности выполнения хозяйственных договоров гораздо более надежны, чем гарантированные государством юридические документы. Не случайно упоминавшаяся выше С.В. Хобта выделяет полулегальную и нелегальную деятельности как присущие приграничью.

В одной из своих более ранних работ мы уже писали о том, что теневая сфера включает в себя теневые экономику, отношения и право1. О ее существовании даже не спорят. Достаточно привести такие данные. По сведениям Государственной таможенной службы Украины, в 2011 г. экспорт Украины в Россию составил примерно 19,8 млрд. долл., а импорт – 29,5 млрд. долл.2 В то же время по данным Федеральной таможенной службы России экспорт России в Украину в тот же период составил 30,5 млрд. долл., а импорт – 20,1 млрд. долл.3 Разница находится в экономической тени. Существует и множество других аспектов теневой сферы, которые непосредственно отражаются на повседневной жизни не только приграничья, но и обеих стран в целом.

Как правило, в политической практике теневая экономика рассматривается как отрицательное явление. Например, так ее характеризует губернатор Белгородской области Е. Савченко. «Антикоррупционную деятельность органов власти губернатор области выделил особо. По его словам, в основе этого уродливого явления лежит, в первую очередь, высокая доля теневого сектора в экономике, а во-вторых, слишком большая разница в доходах граждан. Борьба с коррупцией, по мнению Евгения Савченко, должна быть более жесткой, в том числе, на законодательном уровне. А в качестве наказания взяточников губернатор считает целесообразной такую меру, как конфискация личного имущества коррупционера», - сообщается на официальном сайте губернатора в Интернете.

Такая позиция вполне объяснима. Действительно, ТЭ при- водит к ряду отрицательных последствий. Это и недополучение доходов в бюджет, и нахождение значительных контингентов людей вне правового поля, и чистая контрабанда. Так, 12 декабря 2012 г. в районе населенного пункта Староселье Грайворонского района белгородские пограничники задержали два автомобиля марки WW Транспортер и УАЗ Хантер под управлением граждан Украины. Как сообщили в пресс-службе белгородского Погрануправления, в ходе осмотра машин был найден разлитый в канистры медицинский антисептический раствор для наружного применения. В автомобиле WW Транспортер находилось 108 канистр объемом по 20 литров, в автомобиле УАЗ - 63 таких же канистры, общий объем этилового спирта составил более 3,4 тысячи литров.

Отрицательные стороны «теневой» деятельности широко известны. Она оказывает дезорганизующее влияние на производственный процесс в рамках официальной экономики, ухудшает положение и препятствует созданию нормально работающих, «здоровых» экономических организаций. Она приводит к снижению управляемости работников, ослабляет их трудовую мотивацию, иногда ведет к их деквалификации, затрудняет освоение инноваций, которые часто требуют сверхнормативных трудовых усилий, и в конечном итоге может вызвать дезорганизацию деятельности предприятия.

Частично связанная с криминальной деятельностью, «теневая» экономика порождает многочисленные конфликты, часть которых разрешается с применением насилия. Существенный минус ТЭ – это ее ненаблюдаемость и происходящая отсюда неуправляемость. Так, по данным украинских экспертов, в настоящее время в России официально находит- ся 169 тыс. трудовых мигрантов из Украины, однако фактически их находится в России, по разным источникам, от 2 млн. чел.2 до 4,5 млн. чел.3 Описание бесспорно отрицательных сторон «теневой» экономики можно продолжить, т.к. эта проблема довольно детально разработана в отечественной и зарубежной научной литературе.

Однако наряду с этим отрицательным влиянием ТЭ может, по нашему мнению, оказывать на развитие общественных систем и положительное воздействие.

Так, на кризисном этапе развития ненаблюдаемая экономика оказывает некоторое смягчающее, стабилизирующее воз- действие. Это проявилось в обнаружении новых рыночных ниш и создало условия для выживания населения в период спада официальной экономики и падения уровня жизни. Часто такие новые ниши отражают новые, более современные формы отношений между экономическими агентами. Государство в этом случае отстает в формировании новых механизмов социального взаимодействия.

В качестве источника новых рабочих мест и дохода ненаблюдаемая экономика сыграла роль социального стабилизатора, сглаживая чрезмерное неравенство доходов и уровня жизни, уменьшая социальное напряжение в обществе. С точки зрения хозяйствующих субъектов, уход в тень обеспечил им более эффективные формы экономической деятельности. Это позволило некоторым предприятиям увеличить чистую прибыль и повысить свое конкурентное преимущество по сравнению с теми, кто работал полностью легально. Стоит отметить и то, что теневая сфера может выступать лакмусовой бумагой эффективности законодательства и экономической политики. Анализ показывает, что часто бизнесмены уходят в тень не из-за своих криминальных склонностей. К этому их подталкивает частое изменение законодательства, его двусмысленность и др.

К положительным сторонам ТЭ в периоды кризиса можно отнести возможность официально работающих граждан получать дополнительные (не предусмотренные трудовым договором или контрактом) доходы на рабочем месте, а так- же иметь вторую официально не учитываемую работу. Кроме этого, ряд исследователей характеризует «теневой» сектор такими позитивными факторами, как: «возможность реализации профессионального потенциала; насыщение рынка товарами; повышение уровня конкурентоспособности национальных экономик и хозяйствующих субъектов»1. Конечно, «теневая» экономика не создаст суперсовременную лабораторию для новейших исследований. Но она может создать возможность подработка ученому, чтобы тот остался в научной сфере, а не ушел на рынок торговать джинсами.

Если бы теневая сфера была связана только с криминалом, то она вряд ли приобрела бы такие всеохватывающие размеры. По данным американского Совета по наблюдению за финансовой стабильностью (Financial Stability Oversight Council), в 2012 г. объем финансовых операций мировой «теневой банковской системы» достиг 67 трлн. долл. Это всего на 2 трлн. долл. меньше, чем совокупный объем глобального валового внутреннего продукта. Под «теневой банковской системой» в СНФС понимается «кредитное посредничество, включающее организации и деятельность, находящиеся за пределами обычной (regular) банковской системы». В докладе СНФС подчеркивается, что посредничество через теневые небанковские каналы может могут нести с собой серьезные риски, но эти же каналы могут иметь и определенные плюсы.

Еще одним интересным направлением развития российско-украинского приграничья с точки зрения синергетики может стать более эффективное использование механизмов «еврорегионов», в которых очень активно используется принцип самоорганизации. В данной статье нет возможности описать положительные итоги развития европейского приграничья с помощью этих механизмов, но они уже отражены в научной литературе. Использование лучших зарубежных практик крайне необходимо в условиях глобализации и острой международной конкуренции.

В российско-украинском приграничье сегодня уже работают четыре еврорегиона. Это еврорегионы «Донбасс» (Ростовская и Луганская области), «Днепр» (Брянская, Черниговская и Гомельская область Белоруссии), «Слобожанщина» (Белгородская и Харьковская области) и «Ярославна» (Кур- ская и Сумская области).

Однако используемые в развитии этих еврорегионов евро- пейские подходы к региональной политике могут вступить в противоречие с российской и украинской политической практикой жесткой централизованной «вертикали власти».

Центральной власти наших стран нужно научиться делегировать регионам, в том числе приграничным, больше полномочий, больше доверять им. В европейских странах государство делегирует гораздо больше прав на местный уровень, в том числе в еврорегионы. Органы местного самоуправления решают там основные вопросы жизнедеятельности, их бюджет формируется не по остаточному принципу.

России и Украине еще только предстоит достичь того, что предусмотрено в Европейской хартии о местном самоуправлении, которую обе наши страны ратифицировали. А ведь эта Хартия была принята еще в 1985 г. Поэтому ожидать в настоящее время от российско-украинских еврорегионов такой же эффективности, как и от классических европейских, представляется нереальным.

Таким образом, использование законов синергетики могло бы способствовать развитию российско-украинского приграничья. Однако на этом пути возникают противоречия. Теневая сфера, например, чаще всего рассматривается как кри- минал. Это вполне естественно, поскольку любое движение против ветра связано с противоречиями. Однако перспектива развития цивилизации такова, что доля ответственности гражданского общества в развитии социума будет, очевидно, возрастать наряду с сокращением участия в этом процессе государства. Точно так же необходимо, преодолевая имеющиеся препятствия, привнести гораздо больше элементов самоорганизации в функционирование российско-украинских еврорегионов.

* * *

Проблемы развития российско-украинского приграничья осознаются на самом высоком политическом уровне. В интервью российским СМИ Президент Украины В.Ф. Янукович заявил: «Конечно, от того, что наши граждане разделены границами, жизнь у них не улучшается, она только усложняется. Конечно, мы должны снять бюро- кратические барьеры, которые стоят на пути приграничной торговли. Слава богу, у нас нет визового режима, но все равно порядок пересечения границы в установленных пунктах должен быть максимально комфортным и должен быть упрощен»1. Однако только констатации этого факта недостаточно, необходимо принимать соответствующие меры, направленные на улучшение данной ситуации. Что для этого можно сделать? В данной статье были рассмотрены три теоретических подхода к изучению российско-украинского приграничья. В каждом из них приграничье рассматривалось с определен- ной точки зрения, и на этой основе были предложены меры по его развитию. На этом пути выявлены противоречия, разрешение которых будет способствовать более эффективной организации российско-украинских отношений. Представляется плодотворным расширить спектр теоретических подходов к изучению приграничья. Благодаря этому рекомендации в отношении его развития могли бы приобрести более целостный характер.

 

Библиографический список

  1. Арнольд ван Геннеп. Обряды перехода. М.: Изд. фирма «Восточная литера- тура» РАН, 1999.
  2. Баринов С.Л. Приграничье как фактор социокультурного развития староосво- енного региона (на примере Брянской области) / Материалы второй международной научно-практи- ческой конференции «Географические проблемы сбалансированного развития старо- освоенных регионов». Брянск: Курсив, 2010.
  3. В.С. Белозеов, В.В. Чихичин, А.Н. Панин, И.Ю. Кожов. Российско-казахстан- ское пограничье: теория и практика исследования социально-демографических про- цессов // Региональные исследования. 2012. № 3 (37). С. 119.
  4. Верхутина М.В. Политические аспекты гуманитарного сотрудничества приграничных регионов Российской Федерации, Республики Беларусь и Украины